Четвертого января около полудня взвод сел обедать. В это время традиционно заканчивался «беспокоящий» обстрел высоты реактивными снарядами. Расчет корректировщика расположился на самой высокой точке позиций, на вершине скалистого «пупка».
Андрей Федотов, радист группы корректировки, сидел лицом к пакистанской границе и провожал взглядом самолет-разведчик. Внезапно Андрей поднялся с места и, указывая рукой на юг, воскликнул: «Смотрите, смотрите!» Посмотрели и увидели идущий из ущелья змеящийся инверсионный след. Потом вспышка в небе — ракета ПЗРК «Стингер» (переносной зенитно-ракетный комплекс) достала наш самолет. Самолет резко изменил курс и, оставляя дымный след, полетел в сторону Баграма. Что внушало определенные надежды на благополучный исход дела: если самолет не сбили сразу, была вероятность «дотянуть» его до посадки в ближайшем аэропорту.
Андрей Федотов (крайний слева) с боевыми товарищами
Каждый запуск «стингера» по тем временам был явлением из ряда вон: «стингеры», как уже отмечалось, были серьезной проблемой. Корректировщик Иван Бабенко немедленно передал на командный пункт приблизительные координаты места пуска. Район пуска незамедлительно обработали полковой артиллерией.
Следующие три дня прошли относительно тихо. Беспокоящие обстрелы высоты продолжались, а по дороге Гардез-Хост уже шли колонны машин, груженных продовольствием и медикаментами.
Наступило седьмое января.
